Не смотря на все попытки кота остаться в прежнем положении, Александр все же передвинул сей филиал недвижимости и встал, привычно глянул в окно, надел старенькие тапочки и пошел на кухню.

Сварив кофе себе и коту он позавтракал, выпил кофе за себя и за кота и переместился за компьютер, где он продолжал заниматься своей работой. Теперь, когда прошло уже полгода с того раза, когда таким же утром он впервые ехал на работу, и если тогда он мог сказать, что мечтает об этом, то сейчас он сам не знал, нравится ли ему такая работа, где все люди поделены по цветам и цифрам, он даже пытался шутить на совещаниях по поводу того, что в коридоры стоит нанести разметку, что бы разные люди пользовались разными сторонами этих коридоров — коллеги не особо радовались этим шуткам, но хоть что-то разряжало обстановку, которая в последнее время все накалялась.

Как им было известно, их предприятие получило огромный заказ на производство вакцины от неизвестной доселе болезни, и все ученые были заняты поиском этого самого лекарства.

Вот и еще один день прошел, отметил про себя Александр, укладываясь спать — завтра на работу.

Автобус привычно встретил Александра вываливающимися филейными частями висящих пассажиров. Он даже не пытался залезть — бойкая бабуля позади, с криком «Милок, ну чего ж ты копаешься, давай помогу!» просто внесла его как таран в автобус. И вот он, помятый и вспотевший стоит у ворот КПП, привычно приложил пропуск к считывателю и прошел на территорию. Эта осень была необыкновенной: пожелтевшие березы все еще крепко держали свои листья, подсвечиваемые восходящим солнцем — это завораживающие зрелище. Привычным пинком он открыл дверь шестого лабораторного корпуса и серые кишки коридоров поглотили его в полумраке здания. Кабинет привычно блистал своей чистотой, и Александр погрузился в увлекательный мир цифр и формул, которые должны спасти человека от надвигающихся болезней очередного века.

Сегодня был понедельник, а значит скоро раздастся телефонный звонок и металлический голос пригласит его на совещание — так и случилось.

Сегодня Жижин наконец-то закончил рассказывать о порядках в этом заведении и перешел-таки к раздаче заданий на ближайшую неделю, но кроме заданий Жижин распределял студентов на практику. Да-да, казалось бы, в этом режимном заведении, куда простому человеку очень сложно попасть, проходят практику студенты из соседнего городка, где есть медицинский институт, да не простой, а военный, — «вот их и прислали к нам, на практику, но учтите, что кроме практики они ничего не должны отсюда вынести» — закончил свое выступление Жижин.

Александру достался молодой паренек, рыжеватой внешности, с «летящей» челкой и удивительно живыми глазами. Звали этого мученика Сергеем и он, вместе с сокурсниками томился в недрах КПП, куда вся дружная компания молодых ученых и направилась сразу, после того, как Жижин удалился.

Они напоминали запуганных маленьких щенков, которые не знали куда приткнуться, они с завистью смотрели на голубые халаты своих наставников и внимали каждому их слову, не разбирая где над ними шутят, а где говорят всерьез.

Все обсуждение свелось к тому, что Жижин рассказывал новобранцам о том, что здесь происходит: а это было очень увлекательно и интересно. Оказывается все работники разделены на 13 категорий — в зависимости от своей значимости, но существует еще одна, категория, условно названная черной (потому что карточки черного цвета) — это те, кто должны быть незаметными для работников — уборщики, электрики, водопроводчики и еще ряд людей, призванных оградить ученых от мирских бед: будь то перегоревшая лампа, или вчерашний мусор. Именно они — люди с черными пропусками, заходят в кабинеты после того, как из них выходят работники. «И если кого из „черных“ Вы заметите — сразу же поднимите телефонную трубку и сообщите об этом оператору» — продолжил свой монолог профессор — «Эти люди будут тот час уволены, так как Ваши рабочие места, вы сами — являетесь частью государственной тайны, которую „черным“ не нужно знать». Его поразила та ненависть в голосе, с которой Жижин выделял слово «черные». Тогда еще он не знал, что именно из-за «черных» Жижин до сих пор сидит в заместителях, а не возглавляет это учреждение.

На этом рассказ Жижина резко оборвался, он захлопнул принесенную с собой папку, кинул дежурное «До следующего понедельника» и удалился из аудитории таким же бодрым шагом, каким и вошел полчаса назад.

Именно сейчас Александру представилась возможность познакомиться с коллегами, чем он и не преминул воспользоваться. Из аудитории они уже выходили все вместе, непринужденно болтая о мирских заботах.

В первый же рабочий день, Саша надеялся на кучу новых знакомств, на море впечатлений и на океан эмоций — но этого не случилось. Его кабинет, как впрочем и все остальные, был отдельным, «неживым» как он отметил про себя, но это был его личный кабинет. Пускай он с белыми безликими стенами, пускай стол прикручен к полу и на окнах решетки, да и само окно не открывается, но это его рабочее место, и здесь не принято было что-то менять.
Ему предстояло много трудится над тем заданием, которое лежало на одиноком белом столе. Саша не знал, кто его начальник, он не знал у кого спросить совета, но все же сама мысль, что исполнилась его детская мечта, подогревала его интерес к заданию. И вот уже вечер, а он и не заметил как пролетело время, он не заметил сколько он исписал бумаги за это время. Он бы не заметил ее, если бы она не чихнула — маленькая, хрупкая девушка, словно прозрачная, стояла, прижавшись к двери, с глазами полными ужаса. Только потом Саша узнает, чего она испугалась. А сейчас он улыбнулся, всю его усталость будто сняло рукой. Он заговорил с ней, но она лишь приложила палец к губам, а потом, еще раз подняв свои большие карие глаза, скрылась за дверью — лишь телефонный звонок оградил его от желания броситься за ней вслед. Холодный, металлический голос сообщил о том, что рабочий день окончен. Он аккуратно сложил в стопку исписанные бумаги, надел колпачок на ручку, положил ее поперек стопки и отправился домой, где его с нетерпением ждал кот, у которого никого, кроме Сашки и не было.
На следующий день Александр, к своему удивлению, не обнаружил своих вчерашних трудов, вместо них лежал листок со следующим заданием, которое от части уже было выполнено. Сашка начал потихоньку догадываться, что он — это звено огромной цепи, цепи тех ученых, которые и составляли научный потенциал его страны, страны, которая много у него забрала, страны, которая его воспитала, страны, на которую он теперь работает. Но сегодня Александр Владимирович, был менее сосредоточен на своей работе, он все ждал, когда появится та девушка. Но все же наука взяла свое, и он углубился в расчеты и лишь телефонный звонок, с металлическим голосом в трубке, извещающем об окончании рабочего дня, заставил его оторваться от листа бумаги. Он как и вчера, сложил все аккуратной стопочкой, положил сверху ручку и отправился домой.
Так потянулась вереница трудовых будней, у него не было выходных, он работал каждый день, с утра и до вечера, и лишь по понедельникам, металлический голос из телефонной трубки раздавался на 2 часа раньше обычного.
Вот он, долгожданный день заработной платы, сегодня ему выдали его первые, заработанные собственным трудом и образованием, деньги. Сумма его приятно удивила, в белом конверте, лежащем на столе было гораздо больше купюр, чем он рассчитывал. Кроме купюр нашлись в конверте и несколько листочков с различным содержанием. Один из них гласил, что за заработную плату необходимо расписаться и оставить листок на столе, другой — благодарность за высокое качество его работы, а третий — приказ о повышении. Теперь он не просто научный сотрудник, а руководитель проекта, правда в приказе не сказано было какого именно. А еще в конверте лежала смарт-карта, похожая на ту, по которой он проходил каждый день на работу, она была другого цвета, и к ней прилагалась инструкция о том, что каждый понедельник ему надлежало посещать закрытые совещания в административном здании. Сегодня именно понедельник, и опять звонок телефона, но вместо привычного сообщения металлического голоса об окончании рабочего дня, он услышал приглашение в аудиторию 2009 административного корпуса. «Совещание начнется через 10 минут» — заверил его неизвестный голос на другом конце телефона. Через несколько мгновений, Александр Владимирович входил в названную аудиторию, где уже собрались человек 5…

Было первое утро в его жизни, в его настоящей жизни! Еще несколько дней назад он был обычным студентом, заштатного института, о котором дальше его маленького городка никто и не слышал. Яркое солнце пробивалось сквозь тонкие щели плотно задернутых жалюзи в его комнате. До звонка будильника оставалось несколько минут, и он сладко потягивался в кровати, пихая мурчащего кота в его ногах. Это вчера его, затерявшегося на просторах огромной страны, никто и не знал, а сегодня — он дипломированный специалист, и именно сегодня начинается эта история...
***
Звон будильника заставил все же подняться с кровати, хотя мурчащее рыжее существо было категорически против этого действа. Заткнув будильник и потрепав кота, он протянулся к окну, отодвинув его любимые зеленые жалюзи, улыбнулся солнцу, глянул на одиноких прохожих, поеживающихся от утреннего холодка, и пошаркал в старых тапках на кухню, где любимый кот уже пел дифирамбы в предвкушении завтрака...
Сегодня он должен идти на собеседование по поводу его работы. Он еще не знает, что уже заочно принят на вакантную должность, а пока он с волнением заканчивает жевать утренний бутерброд, отдавая остатки сыра рыжему наглецу, стоящему на задних лапах около стола.
Теплая рубашка приятно согревала в это зябкое утро, когда он с большим трудом входил в переполненный автобус, который, дребезжа всеми своими частями, грузно отплыл от остановки, умело лавируя в потоке спешащих машин. Он ехал за своей мечтой, за тем, о чем он грезил еще с детства — ведь именно детские мечты порой ведут нас через всю жизнь, и, добившись одного мы превращаемся в маленьких детей, говоря волшебное «Хочу!» очередной бредовой мысли, которую во взрослом обществе называют жизненной целью, но это мы понимаем лишь спустя некоторое время. А сейчас, изнывая от жары, царившей в автобусе, уворачиваясь от беспощадного кондуктора, следующего по ногам несчастных людей, он мечтал, мечтал о своей работе, одновременно боясь, что его не возьмут...
***
Он стоял на входе в мечту, как он себе это и представлял, он стоял на пороге режимного объекта, который охраняла ни одна войсковая часть. Вот, сварливая бабуля в бюро пропусков все же нашла его фамилию в списках гостей, сверила его паспортные данные и выписала пропуск — заветную бумажку, которая может провести его туда, за толстый бетонный забор с колючей проволокой... и он там! Он был на седьмом небе от счастья. Потянув за массивную деревянную ручку старомодной двери он попал в административное здание лаборатории, аналогов которой не было ни в одной другой стране мира. Тут отовсюду веяло стариной, благородной стариной, он как бы попал в прошлое, в 70ое или 80ые годы — в коридорах были устелены красные дорожки, которые глушили шум шагов спешащих сотрудников, не обращавших на него ни малейшего внимания. Он поднялся по мраморной лестнице на второй этаж, свернул направо, как и инструктировала его бабушка из пропускного бюро, и оказался в очень уютном кабинете, светлом, просторном и чистом. В дальнем углу, перед большим окном сидел суховатого вида старичок, с залысиной, на что он предположил, что этот старичок давно трудится на благо сего секретного заведения. Старичок жестом пригласил его присесть, и протянул руку. Он пожал ее, восприняв это как приветствие, но старичок по-прежнему держал руку перед ним. И тут он догадался, что старичок требовал от него бумаги, которые были у него в руках. Профессор, а именно так гласила табличка на его столе, углубился в чтение характеристик, диплома, справок, ходатайств и пр. макулатуры, которую он принес с собой. Он подумал, что стоит рассказать немного о себе и начал говорить, говорил он взахлеб, он действительно жаждал получить эту работу, он действительно хотел ТУТ работать, но профессор не обратил ни малейшего внимания на него, а лишь вздохнув, посмотрел на него с укором, немного помедлил, и поставил штамп на пропуске, который вернул гостю и жестом указал на дверь.
Он ничего не понимал, он был на грани истерики, выходя из кабинета, он не знал что делать, как доказать профессору, что он достоин этого места... Лишь стук закрывшейся за ним двери заставил его вздрогнуть и посмотреть на пропуск, который кроме каракуль бабули из пропускного бюро, обзавелся зелененьким прямоугольным штампом, с один единственным словом, от которого ему хотелось прыгать до небес, стучаться головой об стену — «принят». Крылья счастья пронесли его обратно вниз по лесенке, он старался улыбнуться каждому, кто попадался ему на пути, и вот он уже на КПП, где его инструктируют о том, в какой кабинет сходить и что сделать, для получения постоянного пропуска. Он уже все знает о своей работе, он знает даже где его рабочее место, он знает, что вид из окна, которое прямо перед его рабочим столом, фантастический — вид на лес, которому без малого, пара сотен лет, вид на массивные сосны, которые защищают работников от беспощадно палящего солнца, то и дело, пытающегося подсмотреть за тем, что же твориться тут...